Доки "Серой Зоны"

Фай сидела в зале, и наблюдала, как "её домашний вампир" поднимается на трибуну.
Иногда казалось, что наедине с ней и с другими - это два разных существа. Дома он был, словно большой пёс - огромный, зубастый, но при этом вполне тёплый и домашний. Можно потрепать по шерсти, можно шутя потаскать за уши. Хоть верхом езди, если взбредёт такое желание.
Но когда Родис рядом не было, проявлялась совсем иная его ипостась. Владыка, древний князь. Каждый его шаг был исполнен достоинства и скрытой угрозы. Становилось ясно, почему даже в дни служения семье Хеллсинг, к нему почтительно обращались "Лорд Алукард". Он действительно был королём ночи... Нет - все это она понимала, и древнюю силу в своем новом друге почувствовала сразу. И могла гордиться ею. Но сейчас сердце замирало вновь. Как воспримут его речи те, кто намного опытней ее самой, намного мудрее и осмотрительнее? Поверят ли, примут?
- Пришелец из прошлого приветствует Совет Звездоплавания обновлённого мира, - Алукард величественно поклонился. Его старинное одеяние смотрелось сейчас как нельзя кстати. Он действительно выглядел не реликтом, а полномочным послом иной эпохи.
- Я ещё далеко не всё знаю о современной Земле - как вы знаете, я лишь недавно пробудился. Не могу также сказать, что являюсь образцом нравственности, даже по меркам века, где был рождён. Поэтому мои слова не обладают большим весом для собравшихся здесь. Но за века кровопролития я собрал некоторый опыт, который, боюсь, окажется полезным даже сейчас...
Вампир говорил негромко, но его голос без всяких микрофонов проникал во все углы огромного здания.
- Благодаря помощи мудрых историков Кин Руха и Фай Родис я узнал о "странной" планете Торманс, которая, по сообщениям цефеян, сильно отстала от Земли - как в технологическом, так и в социальном плане...
Алукард коротко и внятно пересказал основные тезисы вчерашней беседы. Земля - прекрасная планета, но она совершенно беззащитна. И даже не столько физически, сколько психологически. Её жители не готовы внутренне противостоять насилию. Историки проходят школу инферно, но насколько эффективны окажутся эти уроки в условиях реальной психологической ломки? Кто может сказать?
Планета Торманс предоставляет прекрасный шанс помочь братьям по разуму, и в то же время проверить себя на стойкость, не подвергая риску всю Землю. Если контакт будет неудачен, материнская планета не пострадает. Если же он принесёт успех, то поможет выработать методы противостояния на случай более неожиданного контакта с подобными культурами.
Когда Алукард замолчал - несколько минут в огромном зале так же длилось молчание, а потом начали зажигаться огни - тех, кто хотел высказаться. Говорили по старшинству заслуг; впрочем, каждый из молодых членов Совета мог настоять на приоритете своего выступления, если считал возникшие мысли важными. Алукард снова мог удивиться - порядок здесь держался на взаимном доверии и самодисциплине, и, как ни странно, работал.
Самым неожиданным оказалось то, что Алукарда поддерживали. Но к его речи было прибавлено многое другое. Сомнения в реальности агрессии извне; уверения в крепкости духа землян; слова о том, что помощь Тормансу идет безотносительно к проверке самих себя, что это долг любого подлинно разумного... Алукард узнал и много нового. Узнал, что многие внешние станции могут служить защитой для Земли; о системах дальнего обнаружения, сканирующих пространство на десятки парсеков вокруг, в том числе и в нуль-пространстве; о том, что Земля обладает мощным флотом звездных кораблей... действующим, правда, в относительно локальных условиях. Но главное - почти все, почти единодушно заверяли , что вышедшая в космос цивилизация не может быть агрессивной. Правда, вместе с этим соглашались, что, тем не менее, вероятность такой угрозы реальна - а значит, ее преотвращению нужно уделять меры.
На исходе второго часа совещания Алукард понял, что экспедиция к Тормансу будет отправлена в ближайшее время. И что возглавлять ее поручат, всего скорее, именно Фай.
Под конец обсуждения Алукард поднял руку:
- Я хочу задать один вопрос. Если Фай Родис будет назначена начальником экспедиции, значит ли это, что комплектация экипажа ложится на её плечи?
- Вы хотите спросить, Алукард - будет ли возможность участвовать в экспедиции предоставлена вам? - поднялся один из старших членов Совета. - Отвечу сразу: да.
- Вы угадали мои мысли, - поклонился Алукард. - Я пройду обучение по любой из бортовых специальностей, какую сочтёт нужным Совет или начальник экспедиции, чтобы не служить балластом. Благодарю.

Подготовка к полёту заняла пять месяцев, и несмотря на великолепную физическую форму, они показались Родис чуть ли не адом. Переподготовка с "земной" специальности на "космическую" в ударные сроки потребовала всей выносливости и тренированной памяти женщины ЭРМ. Утром - сеанс гипнообучения, потом проверка полученных навыков на практике, потом четыре часа спортивных занятий, потом опять проверка навыков и знаний - как они закрепились в долговременной памяти... Под конец Родис приходила домой совершенно вымотанной, и с наслаждением погружалась в целительный сон, чтобы начать всё сначала на следующий день.
И каждый вечер её встречал Алукард с горячим ужином, надёжный и обходительный, словно старинный дворецкий. "Научился у шинигами" - непонятно шутил он. Ему треннинг казался весёлой игрой. Хотя вампир и ворчал, что "старого пса не научишь новым трюкам", но при этом барабанил по клавишам навигационных компьютеров с завидной быстротой, мгновенно схватывая всё, что можно было просто запомнить. Вот с пониманием было хуже - математику, обеспечивающую полёт Прямого Луча, граф так и не сумел выучить. Он мог без запинки повторить любой термин и формулу, даже многостраничную, но вот осознать их смысл - никак.
Уложив хозяйку спать, он уходил на ночь в распоряжение того или иного института. Земля до отлёта старалась выжать из уникального реликта максимум исторической и иной информации. Только раз в неделю он получал возможность побыть вместе с Фай. Тогда днём Алукард сопровождал женщину на раскопки или к будущему месту старта корабля, а ночью неизменным стражем дежурил возле её постели...

Последний день на Земле... Вернее - предпоследний. Следующим утром они должны были лететь на плоскогорье Реват, откуда будет стартовать звездолет.
Дом на высоком речном берегу опустеет. Надолго ли? А если - навсегда?..
Справа высокой стеной поднимался лес; слева, за обрывом к реке, раскинулась бесконечная ширь. Лето было в разгаре. Под ногами - песок, желтовато-белый, сквозь него пробивается хвойная поросль...
Фай остановилась, глядя вдаль. Ветер трепал ее короткие темные волосы , подхватывал шелк легкого белого платья.
- Почему-то мне кажется - я вижу все это в последний раз, - произнесла она. - Дурное предчувствие.
У Алукарда была одна неприятная черта. Он никогда не обнадёживал понапрасну.
- Это возможно, - тихо сказал он. - Но я сделаю всё, чтобы не в последний, моя леди.
Она кивнула. Потом уселась на камень - темный, большой, словно кресло. А может, он уже служил ей чем-то вроде кресла, кто знает...
- Я люблю встречать здесь рассвет. Иногда мне нравится всю ночь бродить по лесу, в полной темноте, сливаясь с нею, становясь ее частью, неслышно, как тень. Ночные звери и птицы, запахи ночных цветов, в вышине - звезды... Это прекрасно. Но наступает время, когда тьма окружает тебя со всех сторон. Она становится осязаемой, как душный полог, словно Тамас подступает к нашему миру. И тогда нужна вся воля, чтобы не превратиться в охваченного паникой зверька, чтобы не броситься бежать в ужасе - куда глядят глаза, может быть - сюда, к обрыву над рекой... Я испытывала себя, пока не научилась владеть этим страхом.
Она помолчала, глядя в залитую солнцем даль.
- А потом я выходила из темноты - сюда, на высокий берег, и смотрела, как далеко из-за края неба появляется солнце. Его лучи струнами протягиваются от горизонта, заливают землю розовым светом, мир откликается радостью - и радостью поет сердце...
Алукард осторожно взял её руку своими длинными пальцами.
- Вы правильно боялись ночи, моя леди. В ночи прячутся подобные мне... Для вас - солнце и любовь, для нас - мрак и ярость. Я буду беречь вас. Как сумею.
- Здесь нет тебе подобных. Это другое. Душа - тонкий прибор, и она ощущает Тамас... - Фай подняла на него взгляд. - Меня давно влекло к этому месту. Здесь проходит грань между мраком и светом, и я стою на ней - словно должна стать стражем между светом и тьмой.
- Как писал Эрф Ром, вы всегда идёте по лезвию бритвы, - вздохнул Алукард. - Между жизнью и смертью. За это я и люблю вас.
"Вас" означало одновременно и "людей вообще" и "современное человечество", и "вас, моя леди".
Фай погладила маленький сосновый росток. Сорвала пару хвоинок, разжевала.
- Надо же. У родины, оказывается, есть и вкус... - она улыбнулась, однако почти сразу же снова посерьезнела. - Нам пора возвращаться. Завтра предстоит тяжелый день.
Эту ночь они провели вместе. Никакой эротики - надо было хорошо выспаться перед стартом. Просто лежали вдвоём, обнявшись, и руки графа ограждали молодую женщину от всех опасностей на свете. Она блуждала в стране сновидений, а он слушал её дыхание и удары сердца.

Старт и выход на курс прошли вполне нормально. Даже удивительно легко для таких перелётов. За несколько дней, пока звездолёт удалялся от солнечной системы, все члены команды успели повторно "перезнакомиться", узнав друг друга куда лучше. Несмотря на то, что на складах корабля содержался немалый запас консервированной крови, все члены экипажа заявили, что их не затруднит при необходимости послужить донорами для "второго инженера аннигиляционных установок". Поначалу хотели ограничиться только мужчинами, но Эвиза Танет подсчитала, что при равномерном чередовании питания, удвоенный интервал будет безопаснее для всех, поскольку организм успеет не просто восстановить кровезапас, но и частично обновить его.

- ...Влад Цепеш. Граф Дракула. До сих пор не могу поверить, что это - действительно он. Нет, я знаю, знаю, - Олла предостерегающе подняла руку, - я специально изучала старинные легенды, как и все мы... но это невероятно. И как легко он адаптировался! Ты права, Фай: я тоже не верю, что он был способен на те зверства, что ему приписывают.
- Это было жестокое время. Люди ненавидели и убивали друг друга, иное поведение считалось исключением. Таких людей называли святыми...
- Я хочу немного подшутить над ним, - Олла поставила на столик бокал со стимулирующим напитком и поднялась. Ты ведь знаешь, средние века - мой любимый период древней истории. Что, если я перевоплощусь в знатную даму одного из Темных Веков?
Фай засмеялась.
- Я думаю, ему это понравится. Но сумеешь ли ты здесь, на корабле, создать подходящий наряд?
- Сумею! - заверила Олла. - Я позаботилась об этом еще до отлета. Советую присоединиться!
- О нет, - все ещё смеясь, проговорила Фай. - Ты должна сыграть эту роль соло... Представляю, как он удивится, увидев тебя на дежурстве!

Предполагалось, что всё время полёта в пилотской кабине будут находиться три человека - Гриф Рифт, Див Симбел и Соль Саин.
Однако, из-за появления четвёртого члена экипажа, было принято решение чередовать дежурства. Алукард, не нуждаясь в отдыхе, бессменно торчал на своём месте, словно статуя. Командир и два других члена экипажа по очереди отлучались, чтобы поспать в койке, которую находчивый инженер приспособил прямо у входа в кабину. В случае тревоги спящий мог оказаться на своём рабочем месте в считаные мгновения. А эти мгновения приходилось доверять вампиру.
Алукард, помимо своих прямых обязанностей, стал "мальчиком на побегушках на все руки". Благодаря молниеносной реакции и абсолютной памяти, он знал, что должен делать каждый из членов экипажа в случае той или иной аварийной ситуации, и мог мгновенно заменить его на несколько секунд. Он не до конца понимал, что делает, но зато прекрасно знал, как. Неплохо выручала и интуиция, которой не хватало автоматам. А к тому моменту, как набор заученных реакций кончался, и требовалось понимание, его уже сменял профессионал.
Гриф Рифт обратил особое внимание на лицо вампира в момент нуль-перехода. Алукард не казался подавленным, завороженным или восхищённым, как обычно происходит с людьми, впервые побывавшими на грани двух миров. В полумраке кабины его глаза, словно два цифровых индикатора, горели красным огнём... вызова? Да. Точно. Повелитель нежити смотрел на масштабную битву тьмы и света не так, как смотрят обычно на стихию. Он бросал ей вызов, дразнил, словно одушевлённого противника! Причём не впервые встреченного, а хорошо знакомого! Здесь, где не было ничего человеческого, граф смотрелся, как дома.
- Есть ли в мире нечто такое, что тебя пугает? - негромко спросил командир.
Алукард обернулся.
- Есть. Смерть Фай. И разрушение вашего мира. Я даже не знаю, что больше. Но Фай здесь, а мир там. И я, при всех своих силах, не могу одновременно быть в двух разных местах на расстоянии в тысячи парсеков. Либо я защищаю Землю, либо мою хозяйку. Я решил, что Фай в большей опасности. Надеюсь, не ошибся.
- Ты любишь её?
- Фай? Да. А ты?
- И я, - признался Гриф Рифт. - Но я не уверен, что достоин её. Особенно в сравнении с таким поклонником, как ты.
Граф запрокинул голову и расхохотался в лицо бездне Тамаса.
- Гриф, любой человек, будь он даже слабоумным инвалидом, в тысячи раз достойнее меня.
- Какая-то странная разновидность расизма, ты не находишь?
- Дело не в том, Гриф, что ты живой, а я мертвец. И не в том, что ты многократно добрее и умнее меня. Дело в том, что в тебе есть воля к победе. Ты умеешь бороться. Из последних сил. А я давно разучился это делать. Чтобы добиться своей физической формы, своих обширных знаний, чтобы стать командиром корабля, ты прилагал немалые усилия. А я просто развлекался. Всё, что я могу и умею, подарено демоном. Моей заслуги в этом нет. Подумай, кто достойнее? Тот, кто борется всерьёз, или кто просто играет?
- Считается, что в нашем мире нет ревности, и нет борьбы, - сказал Гриф Рифт. - Одна женщина может любить нескольких мужчин, как и один мужчина - нескольких женщин. Если это взаимно, то почему бы и нет?
- Считается? - уточнил Алукард.
- Пережитки прошлого иногда случаются. Мне трудно представить любимую женщину с другим. Это не доходит до патологии, не заставляет меня совершать импульсивные поступки. Тем не менее, коррекцию мне однажды предлагали. Я отказался.
- Я и сам... пережиток прошлого, - хмуро улыбнулся Алукард. - В моё время были случаи, чтобы один мужчина имел нескольких жён, но обратное считалось немыслимым. Мужчина считался тряпкой, если позволял своей жене делить любовь с кем-то другим.
- А ты? Ты разделяешь такие взгляды?
- Я слуга, а не мужчина. У меня нет права на ревность. Да и те места в голове, которые должны отвечать за подобные страсти, давно мертвы. Когда Интегра, женщина, которую я любил, вышла замуж, я стал псом её семьи, вот и вся разница. Повторяю, я тебе не соперник, Гриф, даже если Фай пожелает разделить со мной постель. Но на твоём месте - я бы не подпустил к ней кого-то другого.

Прошёл месяц с момента пробуждения "древнего чудовища", как не стесняясь называл себя Алукард. Родис разрывалась между дальнейшими раскопками и сопровождением своего "подопечного". В конце концов, установили следующий график - один день в историческом институте, вместе с Кин Рухом (в конце концов, вампир оказался ценным источником исторической информации), один в институте экспериментальной биофизики (с Алукардом там вытворяли такое, что не всякому садисту на ум бы пришло, но вампир лишь смеялся, говоря, что в сравнении с его прошлым это просто щекотка), и один - в отделе физики Тамаса института астрогации.
В последнем отделе и было сделано молодым математиком Кваром Лоном потрясающее открытие:
Если функцией обычной энергии Шакти являлась энтропия, то функцией чёрной антиэнергии Тамаса являлась антиэнтропия! Именно этим объяснялась невероятная регенерация вампира. Если предоставленное само себе тело человека стремится разрушиться, упрощаясь до простейших элементов, и только непрерывная работа сложной системы внутренних органов заставляет его оставаться целым, то предоставленное само себе тело вампира стремится восстановиться, вернуться в начальное сложное состояние!
Это сулило фантастические открытия в медицине, и не только в ней. К сожалению, чистая антиэнергия Тамаса оказалась смертельна для живых организмов, рождённых миром Шакти, поэтому напрямую для лечения она не годилась. Зато археологи-реставраторы и инженеры просто взвыли, представив, какие перспективы это открывает. Превратить лохмотья старинной картины в новенькое, только из-под кисти художника, полотно! Создать технику, которая сама себя чинит!
Сама же Фай, воспринимавшая Алукарда не как кладезь информации, а как живое существо, следила за тем, чтобы процесс был двусторонним - не только люди должны были знакомиться с вампиром, но нужно было и ему показать Землю и людей. Она настояла на том, чтобы несколько часов в день, и сутки в неделю, выделялись на путешествия , на своеобразные экскурсии. Вместе с Алукардом они бродили по улицам старинных - и новых - городов, поднимались к орбитальным поселениям, спускались на глубинные базы, лежащие на океанском дне. Внимание людей и их интерес вампир ощущал постоянно, где бы они с Фай ни оказались, не находил только одного - враждебности или назойливости, хотя Алукард знал, что о нем сейчас думает и говорит вся планета. Им помогали - но никогда не мешали и не досаждали. То, что для Фай было естественным, существу из иного времени могло показаться странным...
Наблюдая за дружной, радостной работой миллионов людей, вампир лишь поражённо качал головой. В его время труд был угнетающей обязанностью, и Алукард искренне не понимал, как знакомые ему люди могли превратиться в этих. Казалось, Землю заселила совсем иная раса, только носящая похожее имя.
Один из выходных дней он уделил беседе с Кин Рухом, пожилым учителем Фай Родис. Хотя разговор в основном касался родной для Влада Цепеша исторической эпохи, по возвращении он ещё долго качал головой, и бормотал "вот это умище!". Учебник Руха по теории инфернальности занял место в складках его плаща, и всё свободное время Алукард посвящал сравнению выкладок учёного с собственным опытом.
Тем временем, биофизики по просьбе Родис занялись такой проблемой, как бесчувственность вампира. Спустя десять дней Пал Рут, физиолог из Академии Горя и Радости, вышел на связь.
Они с Алукардом в это время были в небольших жилых апартаментах, находившихся в исследовательском центре - Фай отдыхала после очередного рабочего дня. Вампир в таком отдыхе не нуждался, но составить компанию никогда не отказывался.
- Есть что-то новое? - сразу спросила Фай, развернув экран.
- Да. Мы разобрались, что у них не так. Это оказалось очень просто. Они же клинически мертвы - сердце не бьётся, дыхания нет... И поэтому не работает эндокринная система. Если бы она что-то и выделяла, то продукты не могли бы разойтись по телу. И так называемые "гормоны счастья" просто не могут попасть в мозг. Поэтому единственное исключение - когда вампир пьёт кровь. Тогда кровеносная система активизируется, и чужие гормоны воздействуют на его мозг, как собственные.
- Следовательно, нужно постараться активизировать эндокринную систему, - кивнула Фай. - Но как?
- Вот этого мы пока не знаем. Там же всё на полевой уровень завязано, органические системы играют только исполняющую роль. Как только появятся идеи, я вам сообщу. Пока только удалось найти причину. В принципе, мы можем подготовить пакет донорской крови с высокой концентрацией нужных гормонов. Если пить не торопясь, то около пятнадцати минут чувствительности они обеспечат.
- Я думаю, уже это - много для того, кто веками был лишен способности чувствовать, - она обернулась к Алукарду. - Я уверена, способ будет найден. Пал, а что, если... давай рассуждать логически. Мозг Алукарда жив, это мы знаем. Может быть, попытаться найти иную дорогу - чувствительность не извне, через эндокринную систему, а засчет активизации соответствующих центров мозга?
- Мы это проверили с самого начала. Центр удовольствия разрушен... похоже, ещё при жизни. Там выгорели все нейроны, остались сплошные глиальные ткани, причём мутировавшие. Есть подозрение, что именно там гнездится "демон" - полуразумный симбионт, обеспечивающий управление энергией Тамаса.
- Интересно, что произойдет, если изгнать его.... - Фай помолчала. - Что ж, Пал, спасибо. Вы разбираетесь в этом гораздо лучше меня, нам остается лишь довериться вашим умениям.
- Мы продолжим работу, хотя другие Академии так и норовят перехватить инициативу. Если бы вы откопали ещё десяток вампиров... - физиолог чуть заметно улыбнулся. - До свидания, Фай, удачи вам и вашей "находке".
- Удачи! - Фай подождала, пока экран погаснет. - Алукард, они непременно найдут способ. А пока - даже сейчас можно пусть ненадолго, но вернуть тебе ощущения с помощью чужих гормонов в крови. Столько веков - не знать радости жизни! Как ты выдержал это...
Алукард чуть заметно улыбнулся.
- Вы слишком добры ко мне, моя леди. Созерцать вас и ваш мир - уже огромное удовольствие, пусть я и могу осознать его только интеллектуально. Учитывая, сколько боли я причинил другим - достойно ли радоваться самому, когда они мертвы? Право, это небольшая цена.
- Сделанного некогда не вернешь, - согласилась Фай, - но много ли будет смысла, если во искупление подвергать мучениям и себя? Ты сейчас искупаешь прошлое зло, помогая людям.
- Я не думаю об искуплении, - покачал головой Алукард. - Если бы я каялся, если бы испытывал угрызения совести, это было бы совсем другое. Но какое искупление без покаяния? Мне наплевать на тех, кого я уже убил, и на тех, кого ещё убью. То, что мне наплевать и на радости плоти - это справедливость, а не искупление. Вы понимаете разницу? Искупление индивидуально. Справедливость безлика, моя леди, она существует не для того, на ком осуществляется, а для окружающих.
- Тогда считай, что это мне хочется, чтобы ты вновь обрел способность чувствовать, - улыбнулась она. - Ты красив и притягателен, Алукард, и, думаю, от тебя не укрылось, что я испытываю влечение к тебе.
Вампир улыбнулся.
- Если вы этого хотите, моя леди, я буду счастлив стать для вас счастливым. Вы прекраснейшая из женщин, виденных мною за пять веков.
Он встал на колени и поцеловал ей руку.
- Мне приятно это слышать, - она провела пальцами по его руке, затянутой в белую перчатку. - Мне трудно вообразить, какими в действительности были женщины, которых ты знал - женщины прошлых веков, чьи изображения дошли до нас только на древних картинах...
- В последний век, который я застал, было немало красоты.
Он вернулся в кресло, но теперь смотрел на Родис прямо, а не в пол у её ног, как раньше.
- Но тогда было странное разделение. Красивые и женственные были как правило лишены внутренней силы. А сильные - не женственны.
Он ностальгически улыбнулся.
- Моя последняя хозяйка, леди Интегра Хеллсинг... По решимости и отваге она, пожалуй, не уступала даже вам. Но она не сознавала себя женщиной. Она носила мужские костюмы, вышла замуж в тридцать пять лет, только затем, чтобы продолжить род... и умерла в сорок, от рака лёгких, вызванного постоянным курением.
- Прожить так мало! Мне ведь тоже - скоро будет сорок. Правда, мы живем гораздо дольше... Ты горевал о ее смерти?
Алукард покачал головой.
- Просто чуть увеличилась пустота внутри. Чтобы страдать по-настоящему, тоже нужны эти... Гормоны, как их называют учёные.
Фай села на диван, и грустно покачала головой.
- Мне вдруг подумалось - если бы я погибла, а ты остался, и ничего бы не чувствовал - это было бы очень обидно.
Он кивнул.
- Переживать всех, кто дорог, и не иметь даже возможности отдать умершим часть своего сердца - это часть моего проклятия. Единственное утешение - я храню память о них, и эта память будет истинно вечной. Я никогда ничего не забываю. Каждый друг, враг, просто прохожий - как сейчас передо мной словно живой.
- Мы вернем тебе сердце. Послушай, а может быть, в ваши времена знали, как поступать в подобных случаях? Вернуть вампиру жизнь...
- Нет. В моё время считалось, что это - навсегда. Вы умеете не сдаваться. Это то, что я всегда больше всего ценил в людях.
- Осиновый кол, - усмехнувшись, произнесла Фай. - Но погоди; ведь существовали же обряды экзорцизма - изгнания бесов!
- Существовали. Я даже помню некоторые.
Он улыбнулся.
- Но во-первых, этот обряд должен проводить истово верующий христианин, а где такого найти в ваше время? Во-вторых, тварь, что сидит во мне, одна из сильнейших в мире, и она не будет спокойно ждать, пока её изгонят. И в-третьих, в результате успешного обряда от вампира оставался только прах. Смысл ритуала был в том, чтобы спасти душу, а не даровать новую жизнь телу. Хотя я не отказался бы умереть по-настоящему...
- Истово верующий христианин должен был ненавидеть тебя, верно?
- Не обязательно. Александр Андерсон, паладин римской церкви, любил меня - как главного врага, придававшего смысл его собственной жизнью. Я отвечал ему взаимностью. Наши схватки, - вампир ностальгически улыбнулся, - были словно любовное объятие. Насчёт леди Интегры... я не знаю, можно ли её назвать правильной христианкой, но она меня не ненавидела.
- Смысл - во враждебности? У христианина?.. Я изучала эту религию. Ее история полна парадоксов... И вот очередной - современные люди не исповедуют религий, но если посмотреть объективно - в точности следуют заповедям Христа, с одним лишь отличием: мы не считаем плохим то, что тогда называли "прелюбодеянием". Вернее, мы отличаем эрос - от животного разврата. Соединение только ради плотского удовольствия так же отвратительно для земного человека, как и для христиан. А еще - для нас стали органически неприемлемы темные чувства.
Вампир улыбнулся:
- Отцы церкви говорили - люби грешника, но ненавидь его грех. А в случае с вампиром грешника уже и не осталось - одна оболочка, исполненная греха. Так что его ненавидеть не только можно, но и нужно.
- Это вопрос терминологии и определений, ведь, Алукард, такой тезис противоречит очевидному. Личность вампира так же цела, как и у живого человека. Я думаю, сам Христос, а не его далекие последователи, сказал бы тебе то же, что некогда он сказал Марии Магдалине, что сказали бы и нынешние люди - "ступай и больше не греши". То есть - не причиняй людям зла.
- Возможно, - задумчиво протянул Алукард. - А может быть, один лишь Его взгляд сжёг бы меня... Если даже христианские символы до сих пор действуют...
Он погладил край стола длинными тонкими пальцами.
- Кстати, если уж мы заговорили об Андерсоне. Он тоже обладал впечатляющими способностями. И в то же время сохранял свою душу, и оставался человеком... почти до самого конца, пока не заигрался. У вас случайно не осталось архивов Ватикана?
- Не все, насколько мне известно, но многое - сохранилось.
- Возможно, я мог бы помочь с ними. Обряд, которым они создавали регенераторов, не связан с тем, что вы зовёте Тамасом, это я могу гарантировать. И тем не менее, их паладины не старели, и легко переносили раны, убивающие человека на месте. Андерсону я однажды прострелил череп и оторвал обе руки - через пятнадцать минут он был, как новенький.
- Я немедленно сообщу об этом, - кивнула Фай, и раскрыла экран связи. Коротко она изложила суть сказанного Алукардом - и вновь повернулась к нему. - Посмотрим! Ты просто кладезь драгоценностей...
- Нет, моя леди. Драгоценность - это ваш мир. Он прекрасен, но очень хрупок. За прошедшие дни я полюбил его, так же как и вас. И именно поэтому я боюсь за него. Я не хочу, чтобы он превратился в мой мир.
- Так ли он хрупок, как тебе кажется?.. Наш мир стоит на системе воспитания. Те качества, которым ты удивляешься, появляются не по волшебству - они взращиваются в людях с детства.
- Я знаю. Я видел ваши школы. Это восхитительно. Но я не видел оружия или защиты. Вы ждёте с Великого Кольца только друзей... Когда я стоял на лётном поле, и наблюдал за взлётом "Ахернара", у меня в голове крутилась картина - что если такой же корабль опустится с неба, но в нём будут не друзья? Волна огня, которая истекала из дюз, сравнима по разрушительной мощи с ядерным оружием последней войны - что, если она пройдёт по вашим великолепным хрустальным городам?
Фай задумчиво покивала.
- У нас достаточно того, что можно использовать как защиту. Но в защите нападением возникли бы иные сложности. Психологические. Очевидно, даже в самых критических ситуациях мы предпочли бы использовать то, что в ваши времена называлось, кажется, нейтрализующим оружием... словом, тем, что выводит противника из строя, но не убивает.
- И это тоже. Но главное вообще успеть понять, что перед вами враг. Чтобы ударить даже несмертельным оружием, нужно заранее быть внутренне к этому готовым, нужно следить за рукой предполагаемого врага, не потянется ли она к пистолету или иной замене. Иначе просто не успеешь. Это я могу позволить врагу нанести первый удар, а потом регенерировать и ударить в ответ. Когда вы поймёте, что война началась, Земля уже может быть в руинах. У вас нет системы предупредительных мер, вот что меня пугает больше, чем отсутствие оружия.
- Но нам известно о всех цивилизациях нашей Галактики, - возразила Фай. - Вернее, о большинстве, - поправилась она. - Мне кажется невероятным это, но разум говорит, что ты можешь быть прав... Что ж, Алукард, ты можешь высказать свои опасения людям. Не исключаю, что их сочтут обоснованными и примут меры.
- Какой орган этим занимается? Я смотрел список Советов и Академий, но не нашёл ничего похожего на Совет Обороны или Совет Внешней Безопасности...
- Верно, такого - нет. Но ты можешь созвать представителей всех Советов. Впоследствии каждый, кто в состоянии внести свою лепту в общее дело, сделает это, - Фай помолчала. - Несколько лет назад мы получили известие о планете, скрытой в глубинах космоса - предположительно населенной земными людьми, потомками экипажа одного из древних земных кораблей, покинувших Землю немного позже твоего , Алукард, времени. Исследовав полученные данные, мой учитель назвал эту планету Торманс - планета мучений.
И она увидела, как вдруг оживает Алукард. Словно спящая собака неожиданно учуяла запах проникшего в дом вора - и делает стойку прямо с коврика, на котором мирно сопела. Ещё не атакует. Принюхивается. Глаза вампира сверкнули красным сквозь очки.
- Ваш учитель... Кин Рух, - не вопрос, утвердительно. - Этот человек никогда не даст имя просто для красоты. Если он назвал так планету, должен быть повод...
- Сведения открыты, - сказала Фай. - Ты можешь познакомиться с ними. У нас не так много информации, но похоже, что планета находится во власти диктатуры тоталитарного толка.
Она вскинула взгляд на вампира.
- Я хотела бы участвовать в этой экспедиции.
- Если эта планета - то, что Кин Рух зовёт "инферно", - очень медленно сказал Алукард, - она окажется для вас тяжёлым испытанием, моя леди. И никакие совершенные технологии, броневые скафандры, силовые поля не защитят вашу душу...
- Я знаю. Но это неизбежно. Вопрос лишь в том, сочтут ли меня достойной участия в этом полете.
- Если вы недостойны, то достойных вообще нет. Я успел уже осмотреться. Этот мир полон прекрасных людей, но даже в нём мало подобных вам.
- Мне приятно слышать это, но как же ты ошибаешься! - Фай рассмеялась. - Впрочем, конечно, все люди уникальны, и я в том числе.
Алукард грациозно поклонился, взмахнув шляпой.
- Если вы готовы принять этот вызов, я завтра появлюсь в Совете Звездоплавания. Подниму тему о возможности контакта с инфернальным обществом.
Он улыбнулся.
- Наглотался я длинных слов от Кин Руха...
- Длинных слов! Ничего, привыкнешь... Я поддержу твое выступление. И если я буду участвовать в полете, - она подалась к Алукарду, - согласишься ли ты сопровождать меня в нем?
- Соглашусь?! - изумился вампир. - Моя леди, я обшивку зубами прогрызу, нуль-пространство наизнанку выверну, чтобы быть рядом с вами.
Это была не метафора и не порывистый возглас влюблённого. Она вдруг поняла, что так и будет, если не дать ему места в экипаже. Прогрызёт и вывернет.
- Ну что ты! Конечно же, тебе позволят лететь, я уверена.